Сплошное притворство и фальшь. Зарабатывает себе на жизнь притворством, фальшью, позерством и ложью, так что вообще уже не осталось никакого Стива Уинсана. Возможно, когда-то и существовал такой человек. Сейчас же он представлял собой привлекательную оболочку, туго набитую газетными вырезками.

Стив игриво поцеловал меня в ухо. От этого в ухе зазвенело. Его рука была у меня на талии.

— А теперь, когда мы поняли друг друга, котенок, давай немного расслабимся. Черт возьми, думаю, я сумею подбросить Рэнди кое-каких клиентов, если он захочет снова учредить контору. Вот было бы здорово, если бы ты поселилась в самом Нью-Йорке.

— Это так мило с твоей стороны, — проговорила я.

Его квадратная ладонь отпустила мою талию и осторожно вытащила мой свитер из юбки на спине, затем поползла вверх по моему позвоночнику к застежке моего лифчика, повозилась там, совсем недолго, и застежка поддалась. Уж что-что, а это он прекрасно освоил.

Все-таки есть в нас какая-то извращенность. Когда ты обманута и унижена, она подсказывает, что нужно стремиться к еще большей деградации. Я сидела в оцепенении, пока он меня тискал, вполне готовая ответить насквозь фальшивыми эмоциями, смириться с тем, что он пользуется мною, бессмысленно, походя, принять его как кару, как пепел на голове скорбящего. Теперь уже ничего не оставалось, даже пути к отступлению.

И тут раздался негромкий, робкий стук в дверь, а потом голос пышущей здоровьем и очень хорошенькой мексиканской горничной Ампаро:

— Мистер Уинсан?

Он прервал свои осязательные изыскания: